Виртуальная
  Европа

Бельгия

|  Замки  |  Мозаика |  История  |  Национальная кухня   |  Статьи  |  

  Home - Бельгия Статьи

Страны

 • Австрия
 • Албания
 • Андорра
 • Бельгия
 • Болгария
 • Босния и Герцеговина
 • Ватикан
 • Великобритания
 • Венгрия
 • Германия
 • Греция
 • Дания
 • Ирландия
 • Исландия
 • Испания
 • Италия
 • Латвия
 • Литва
 • Лихтенштейн
 • Люксембург
 • Македония
 • Мальта
 • Монако
 • Нидерланды
 • Норвегия
 • Польша
 • Португалия
 • Румыния
 • Сан-Марино
 • Сербия и Черногория
 • Словакия
 • Словения
 • Финляндия
 • Франция
 • Хорватия
 • Чехия
 • Швейцария
 • Швеция
 • Эстония
 
 

HotLog

 

Брюссель с вечера до ночи.

 Пробки и еврократы

Пятница, вторая половина дня. Летний зной, помноженный на влажность и сдобренный выхлопами десятков тысяч машин, превращает в невыносимую муку стояние в бесконечных пробках на выездах из Брюсселя и на главных автострадах, в какую бы сторону они ни вели, но особенно на северо-запад — к морю и на юго-восток — в Арденны.

Водители пропитаны потом и агрессией, пассажиры, жены и дети теряют терпение и с разной степенью эмоциональности срывают зло на едущих рядом: красноречиво жестикулируют итальянцы и арабы, не жалеют крепких слов немцы, исподлобья смотрят англичане, ищут пути к прорыву в нарушение всех правил лихачи-французы. И с презрением оглядывают все это вавилонское столпотворение коренные бельгийцы — и фламандцы, и валлоны, проклиная «еврократов» каждый на своем языке.

Неделю назад было холодно, и шел дождь, но атмосфера в дорожных пробках была такой же, только вместо раздражения зноем выпирала досада от потерянного уик-энда. Погода в Бельгии страдает от капризов океана и поэтому непредсказуема, но поведение людей в пятницу на дорогах всегда одинаково. Страсти нарастают во время больших выездов: в начале июля, начале августа и с наступлением любых школьных каникул.

Брюссель во многом не похож на другие европейские столицы. Ему исполнилось 1019 лет, из которых около восьми столетий приходится на периоды иноземного господства: бургундских герцогов, испанских и австрийских императоров, Наполеона, соседей-голландцев, не говоря уже о двух немецких оккупациях в нашем веке. И всякий новый хозяин стремился насадить свои порядки и обычаи. Каприз истории в том, что она сделала этот вечно подчиненный город столицей Европы, поставила над центрами бывших империй, которые когда-то правили им. Здесь разместились руководящие органы Европейского союза, НАТО и многих других общеевропейских и международных организаций. В городе обосновался целый класс — более 20 тысяч человек (плюс семьи), именуемый «еврократами».

В подъезде вполне престижною, но не очень богатого дома, в котором я живу, соседи сверху — врачи-израильтяне, снизу — семья итальянского дипломата с женой-болгаркой, еще ниже — молодой еврочиновник-испанец. Рядом — пенсионер, бывший инженер металлургического концерна — голландец, женатый на бельгийке. Так получилось, что среди друзей и знакомых, которые у меня появились за годы работы в Брюсселе, меньше всего бельгийцев. Это легко понять: одних иностранных журналистов в сравнительно небольшом городе аккредитовано около тысячи. В этом смысле с ним может сравниться разве что европейская ооновская столица Женева.

Мои друзья-еврократы жалуются, что местное население их недолюбливает. Чего только на них ни наговаривала бельгийская пресса, подпитываемая народной молвой. Им приписывают вину за все недуги столицы: высокие цены на недвижимость, дороговизну жилья и гостиниц, колоссальные стройки, разрушающие традиционный Брюссель, цены в ресторанах, сравнимые с парижскими.

Любой трубочист за кружкой пива в «Мудер Ламбик» расскажет вам об их огромных зарплатах и подъемных, спецмагазинах, о возможности не платить налоги и штрафы, о неисчислимом множестве автомобилей, которые создают пробки и забивают места парковок.

Во всем этом, конечно, есть доля правды. Но только доля. Цены на недвижимость в Брюсселе за последние двадцать лет действительно сильно выросли, но все же не так, как, например, в Париже, Лондоне или Риме. Еврократы тоже платят налоги бельгийскому государству, правда, относительно невысокие. Спецмагазинов в нашем смысле слова нет, но внутри евроучреждений есть что-то вроде лавок, где можно беспошлинно купить кое-какие товары первой необходимости.

Пробки? Конечно, еврократы вносят в них свою лепту. Но, судя по опросам, они куда чаще, чем коренные брюссельцы, пользуются метро. Для поездок между евроконторами и центром это удобнее, чем искать, куда поставить машину. А владельцы брюссельских кафе и ресторанов просто боготворят иноземцев, готовых в короткий перерыв на ланч проглотить что угодно, не особенно считая при этом франки.

Гигантские стройки, превратившие часть Брюсселя в нагромождение безликих коробок из стекла и бетона и холодные каньоны безжизненных улиц, действительно отняли у него много традиционного шарма средневекового города мастеров-ремесленников и торговых гильдий. Но разве только они? С конца XVII века, когда французская артиллерия Людовика XIV разрушила исторический центр города, он постоянно принимает в свой облик не всегда удачные штрихи новых времен.

Разве не был центр Брюсселя превращен на всю первую половину нашего века в большую стройплощадку ради прокладки подземной железной дороги между Северным и Южным вокзалами? Разве не была снесена часть «самого брюссельского» квартала Маролль, где сейчас возвышается циклопический Дворец правосудия? Разве не был в 1967 году разрушен в угоду спекулянтам недвижимости построенный в начале века по заказу Партии труда Бельгии Дворец народа — лучшее творение основоположника стиля «модерн» архитектора Виктора Хорта? Разве европейские учреждения, а не бельгийские министерства выстроены в 70-90-х годах на месте разрушенного Северного квартала, получившего прозвище местного Манхэттена?

Сами еврократы — и я присоединяюсь к ним — Брюссель любят без взаимности. Он удобен для жизни и работы. Не велик и не мал — 15-20 километров в диаметре, наполнен парками и скверами, окружен зелеными пригородами, где, собственно, и живут состоятельные люди. Им нравятся освещенные всю ночь автострады Бельгии и безупречная система общественного транспорта. Чтобы встретить кого-то в аэропорту Завентем, можно выехать за 10 минут до прибытия самолета.

Еврократы обожают брюссельские рестораны, которым трудно найти равных в Европе. Но они не могут привыкнуть к занудливой бельгийской бюрократии. И вообще — Брюссель, по их мнению, слишком провинциален. Они считают его центр грязным и не хотят разбираться во внутрибельгийских проблемах: несерьезной грызней между никому не известными мелкими партиями, а также между неуживчивыми фламандцами и валлонами.

Тем не менее баланс между еврократами и брюссельцами получается вполне удовлетворительным. Какие-то упреки друг к другу, но без конфликтов. Гости европейской столицы прекрасно себя чувствуют в Брюсселе и мечтают остаться здесь. Брюссельцы, в свою очередь, не хотят лишаться манны небесной, которая свалилась в виде поступлений из евробюджета и расходов богатых гостей. Еврократам они во многом обязаны своим благосостоянием.

И каждый втайне горд, что их город — первый среди столиц пятнадцати государств «единой Европы». Уже намечают себе квартиры в Брюсселе чиновники из Польши, Чехии, Венгрии, Словении, Эстонии, Латвии, Литвы, Румынии, Болгарии и Кипра.

Город в полночь

Исторический центр Брюсселя, жилой фонд которого, мягко говоря, обветшал, заселен иммигрантами первых волн — итальянцами, испанцами и греками. Непосредственно прилегающие к нему и совсем ветхие кварталы — более поздними «Кандидатами в бельгийцы» — марокканцами и турками. Коренные брюссельцы переместились на восточные и южные окраины, окружив себя комфортом.

Десятки тысяч человек, работающих в Брюсселе, попросту живут в 50-100 километрах от столицы. Их, кстати, здесь зовут «челноками», они-то и создают пробки по утрам и вечерам.

Международные чиновники уезжают из города при всякой возможности. Благо до Амстердама, Бонна и Люксембурга всего два часа езды на машине, до Лондона через туннель на скоростном поезде — чуть больше двух часов, а до Парижа — и того меньше: полтора часа. До других европейских столиц тоже слишком близко, чтобы не соблазниться уехать на уик-энд.

Что остается в Брюсселе, когда все уехали? Остается своя жизнь, которая, в свою очередь, распадается на две части: для своих и для приезжих. Первые предпочитают проводить ее на окраинах. Вторые группируются в центре. Естественно, с ними и те, кто работает в сфере обслуживания, мелкой торговли, сексуальных услуг и наркобизнеса.

Что такое Брюссель в 12 часов ночи в конце недели? Кратко: не Париж и не Амстердам, где к 4 утра случаются пробки на улицах. Здесь уместнее говорить не о ночной, а о вечерней жизни, плавно угасающей ночью. Может быть, сказывается строгая католическая традиция? Хотя, вообще-то, в таких католических странах, как Италия и Испания, жизнь в городах только и разгорается ночью.

Итак, в субботу вечером в Брюсселе почти не остается ни еврократов ни брюссельцев. Даже во внутренней части города, именуемой по своему пятиконечному очертанию «Пентагоном» и ограниченной местным бульварным кольцом, заезжие гости наслаждаются лишь каменными кружевами Гран-Пляс, доходят до «Писающего мальчика» и заканчивают вечер обильной трапезой в одном из многочисленных ресторанчиков (содержимых итальянцами, испанцами, греками и арабами) в лабиринте узких средневековых улочек квартала Ило-Сакре.

Там все для приезжих: есть даже меню по-русски. Брюссельцы в них, как правило, не едят: слишком дорого и не так вкусно. Они предпочитают насладиться где-нибудь у себя на окраине. Например, в «Брассери Жорж» или «У старого Корнета» в моей коммуне Юккель, где, судя по роману Шарля де Костера, столовались еще Тиль Уленшпигель и его приятель — обжора Ламме Гудзак. Ночью в уик-энд негде припарковать машину и рядом, в Камбрском лесу. Там в хороших ресторанах кормят до утра.

Брюссель именно кормит. Город-обжора гордится своими традициями и смело бросает вызов городу-кабаре Парижу, а также столице наркотиков и половой свободы Амстердаму. Несколько улиц у Северного вокзала с девушками в пурпурных витринах кажутся жалкой имитацией амстердамского квартала «красных фонарей».

Заведения, обозначенные в брюссельских справочниках как «кабаре», не имеют ничего общего с парижскими «Крейзи Хоре» и «Мулен Руж» и на деле оказываются заурядными борделями с иммигрантками из Африки и Восточной Европы. Зато в умении сытно поесть и вволю выпить, особенно пива, Брюссель не имеет себе равных.

Конечно, можно зайти на Гран-Пляс в ресторан «Дом Лебедя» (по скульптуре над входом) и прилично поужинать, еще более прилично заплатив и почувствовав себя Марксом и Энгельсом, которые 150 лет назад в этих самых стенах, наверное, выпив пива, написали «Манифест Коммунистической партии». Но это не будет соприкосновением с подлинным Брюсселем. Далеко не все достойные места вечерней жизни в центре города попадаются на пути случайному гостю. Кстати, в подавляющем большинстве ресторанов кухни закрываются в десять вечера. Потом можно только пить.

Отведавшие рыбы, омаров и устриц на красочной средневековой и слишком туристической улице, издревле сохранившей название Улицы Мясников, вряд ли заметят узкую дверь в сплошной стене. На самом деле — это вход тоже в улицу, крытую, шириной в полтора метра, которая пронизывает квартал. В середине ее спрятался проходной кабачок «Тооне», смежный с одноименным кукольным театром. Это, пожалуй, один из немногих кусочков традиционного Брюсселя.

Кукольный театр для взрослых — ровесник Бельгии. Он родился в 1830 году. В конце XIX века таких театров в городе было 45, и они служили своего рода средствами массовой информации: популярно разъясняли актуальные события мужикам, собравшимся за кружкой пива. Газетный, а потом и телевизионный бум вытеснил их с информационного рынка.

Основателем «Тооне» был Антуан Жанти, имя которого в местном фамильярном звучании и дало название театру. Сегодня труппой руководит Жозе Жеаль, принявший по традиции титул «Тооне VII». Он сам озвучивает весь спектакль, даже женские роли. Кукловоды отвечают только за движения персонажей. В репертуаре — «Макбет», «Отелло», «Три мушкетера», «Кармен» и другие известные классические произведения. Если сесть ближе, то видно и кукловодов за работой. Тогда смотришь одновременно сразу два спектакля. В антракте можно обозреть музей «кукол-пенсионеров» из спектаклей прошлых лет и десятилетий.

Представления в «Тооне» идут не каждый день, к тому же мест в зале мало, поэтому их лучше заказывать заранее. Но в любом случае можно зайти в «Тооне» — кабак и выпить пива, заодно рассматривая кукол, развешенных по стенам. Как сказал популярный здесь комик Кокто: «В этом мире слишком много деревянных душ, чтобы не полюбить деревянных персонажей, у которых есть душа».

В таких же потайных тупичках совсем рядом с Гран-Пляс спрятались традиционные брюссельские кабачки «Бекас», «Имаж де Нострадамус» и «Вье Тан». Приготовленное по старым рецептам спонтанного брожения и издали напоминающее слабую бражку кисло-сладкое пиво «ламбик», которое подают в «Бекасе», с непривычки не все оценивают, и глиняные кувшины часто остаются недопитыми.

Но зато именно здесь можно прочувствовать атмосферу брюссельской пивной прошлого века. «Золотой век» Брюсселя — это эпоха немого кино и стиля «модерн», конец прошлого и начало нынешнего веков, по-нашему — «ретро». С той поры осталось немного заведений, сохранивших обстановку. В их числе «Мор-Сюбит» («Внезапная смерть») рядом с Центральным вокзалом, «У Ришара» на Саблоне. И еще масса пивных, которые предлагают многочисленные сорта главного бельгийского напитка. Туда редко заходят туристы. В меню пивной «Мудер Ламбик» в районе Сен-Жиль, которая работает всю ночь, значатся более тысячи сортов бельгийского пива. Как утверждает хозяин, все пиво Бельгии.

По мере приближения к часу ночи большинство пивных закрывается. Чуть позже смолкают звуки джаза на Саблоне. Здесь, у начала «крутого» брюссельского квартала Маролль, собирается молодежь и богема. Трубачи и саксофонисты импровизируют перед столиками, выставленными теплым вечером на тротуар.

Неподалеку — кабак «Флер о Папье Доре» («Цветок из позолоченной бумаги»), который неизменно с 1846 года служит местом сбора поэтов-новаторов, писателей и художников.

Последние приносили сюда свои произведения на суд коллегам. Часто, получив не очень лестную рецензию и хватив по этому случаю лишнего, оставляли сгоряча плод своих трудов хозяину бара. Стены заклеены гравюрами и рисунками, а также рукописными афоризмами. После того, как заглянешь ночью на дно кружки пенистого и кислого «Гез Тиммерманс» или «белого из бочки», очень интересно задуматься над глядящим со стены афоризмом: «Каждый человек имеет право на 24 часа свободы в сутки».

Саблон и Гран-Пляс

В час ночи, когда на черном готическом силуэте собора «Нотр-Дам-де-Саблон» гаснут огни подсветки цветных витражей и смолкают звуки джаза в саблонских кафе, на площадь выходит цыганский ансамбль из ресторана «Гран-Майор». Когда-то это был русский ресторан. Но потом, как утверждает мой сосед и приятель Тео, владелец уютной харчевни «Тео-грек», он прошел через несколько рук и попал к богатому греку. Музыканты импровизируют, завлекая проезжающие по брусчатой мостовой машины, а гуттаперчевая брюнетка в широкой юбке и с осиной талией танцует просто так, бесплатно.

Саблон — одно из моих любимых мест в ночном Брюсселе. После часа ночи город засыпает, даже в выходные. До утра остаются открытыми только несколько точек, большей частью танцевальных или откровенно эротических. В танцевальных, в основном, толчется молодежь. Причем, налицо разделение по классовому признаку. Дети еврократов, например, облюбовали «Лонг Айленд».

Сам в нем не был, но дочь, только что закончившая Европейскую школу, ученики которой слывут там завсегдатаями, отозвалась коротко: «Скучновато». Для публики попроще танцы до зари под грохот децибел продолжаются в заведениях с названиями «Гараж», «Магазин» и тому подобное.

Мне больше по душе ночное кафе «Гупиль-ле-Фоль» — «Бешеный лис». Оно совсем рядом с туристической галочкой Брюсселя — «Писающим мальчиком», но туда редко попадают случайные прохожие. Утонув в его потертых креслах, слушая тихую музыку французских шансонье, можно спокойно поболтать с приятелем или просто посидеть в одиночестве. Среди шансонье, ныне уже покойных, здесь бывали: брюсселец Жак Брель, парижанка Эдит Пиаф, уроженец средиземноморского побережья Франции Жорж Брассанс и другие, в чьих песнях незатейливая музыка соединена с философским или озорным текстом.

Туристы в любом случае приезжают в Брюссель посмотреть хотя бы на неповторимую Гран-Пляс. Но городу этого мало. Нынешним летом власти при содействии общественных организаций и держателей ресторанов готовятся к очередному шоу, которое организуют раз в два года. С 13 по 15 августа Гран-Пляс превращается в ковер из бегоний.

На коктейль для журналистов, посвященный приготовлению к празднику, пришел сам бургомистр Ксавьер де Донеа. А автор композиции будущего произведения архитектор-пейзажист Этьен Стаутеманс рассказал об очередной идее.

Это тот случай, когда традиция рождается искусственно. В Брюсселе в старину не выкладывали цветочных ковров. На центральной площади, в основном, сжигали еретиков или рубили головы бунтовщикам. Стаутеманс, увлеченный бегониями, тропическими цветами, завезенными в Европу в середине прошлого века и составляющими основу экспортного цветоводства Бельгии, решил сделать им рекламу.

В 50-х годах он создал цветочные ковры в нескольких малых фламандских городах и во французском Лилле. В 1971 году впервые покорил брюссельскую Гран-Пляс, которая до того служила банальным паркингом в центре столицы. Потом его приглашали соткать цветочные ковры в Кельне, Гамбурге, Люксембурге, Париже , Лондоне, Амстердаме, Вене, Буэнос-Айресе, Коламбусе...

700 тысяч корней бегонии с плантаций под Гентом будут привезены в Брюссель и за несколько часов выложены поверх брусчатки прямоугольником в 77 на 24 метра. В этих цветах много воды, поэтому они без проблем продержатся три полных дня, прежде чем их сгребут в мешки и свезут в ямы для компоста. Старик Стаутеманс рад, что на сей раз ему не диктуют обязательных юбилейных сюжетов, и выбрал чисто геометрический рисунок ковра из тех, что ткут кочевники, обитающие вдоль границы Турции и Иранского Азербайджана.

Деньги на это, весьма не дешевое мероприятие, дали банки. А главное — хозяева ресторанов, пивных и магазинов, находящихся в округе. Для них это выгодный бизнес.

Пускай в августе Брюссель покинут его коренные жители и еврократы. Туристы с лихвой окупят расходы.

 

Александр Минаев

Журнал "Вокруг Света" 

<вверх>

 Сopyright (C) 2000-2013 Гольверк Ася, Хаймин Сергей 

Hosted by uCoz